Доброе слово

Каждый человек видит в других то, что в опыте духовном познал в себе самом, поэтому отношение человека к ближнему есть верный показатель достигнутой им степени самопознания.

Преподобный Силуан Афонский

Надо уметь жить и пользоваться жизнью, опираясь на то, что есть в данный момент, а не обижаясь на то, чего нет. Ведь времени, потерянного на недовольство, никто и ничто не вернет.

Священник Павел Флоренский

Как семья китайского профессора хранила русскую культуру и пострадала за это

сестрой сидели, затаив дыхание, не могли оторваться. А еще все смотрели «Дело было в Пенькове», «Овода». Вячеслав Тихонов и Олег Стриженов были всеобщими кумирами. Мы в нашей семье старались смотреть и читать по-русски, и вообще русский язык, как любила повторять моя мама, наша «главная фамильная ценность

Эта ценность стоила Елизавете Павловне Кишкиной и ее дочерям свободы, а ее мужу – жизни.».

Возле города Пекина ходят-бродят хунвейбины
 После ХХ съезда КПСС, разоблачения культа личности Сталина и поездки Хрущева в США Советский Союз превратился из лучшего друга Китая в заклятого врага. Под подозрение попал отец Инны, один из самых авторитетных и уважаемых руководителей китайской компартии Ли Лисань. В свое время он работал в Коминтерне, жил в Москве, где и женился на 20-летней Лизе. В Москве же, в 1938 году, был арестован по обвинению в шпионской деятельности в пользу Японии и попал в тюрьму. То, что Ли Лисаню удалось вскоре освободиться, никого не «сдав» и не оболгав, было истинным чудом. Многие его товарищи провели в ГУЛАГе по 20 лет.

И вот теперь, спустя годы, на него вновь пало обвинение в шпионаже – на сей раз в пользу СССР. Ли был лично очень предан Мао, уважительно называл его «хозяин», восхищался его умом и эрудицией. «Великий кормчий» приглашал Ли Лисаня вместе с женой и детьми к себе на дачу в Душистые горы, был ласков с Инной и шутливо называл ее «маленькой иностранкой». Но семья не спаслась от опалы.

Это было время массовых кампаний в Китае, когда жестокость соревновалась с абсурдом. Иннина мама Елизавета Павловна вспоминала, как партия приняла решение полностью истребить мух и вся страна ходила с мухобойками. Люди собирали дохлых мух в бумажные кульки, сдавали и получали в обмен кусок туалетного мыла. Потом очередь дошла до ни в чем не повинных воробьев. С раннего утра пекинцы высыпали на улицы, размахивая палками, громыхая ими по тазам, кастрюлям и издавая невообразимый шум. Обезумевшие птицы метались над городом, их гнали с крыш, не давали присесть, пока они не падали замертво.

С людьми обращались не намного лучше. Весь образованный класс был объявлен антисоциалистической буржуазной силой. Хунвейбины надевали университетским профессорам на головы бумажные колпаки, вешали на грудь оскорбительные надписи и заставляли ползать на коленях. Не выдержав унижений, утопился известный писатель Лао Шэ. Через улицы были протянуты бельевые веревки, на которых болтались дацзыбао – стенгазеты, изобличающие скрытых врагов. Людей вызывали на публичные судилища (так называемые «собрания борьбы»), где избивали и калечили.

Среди врагов была и семья