Доброе слово

Каждый человек видит в других то, что в опыте духовном познал в себе самом, поэтому отношение человека к ближнему есть верный показатель достигнутой им степени самопознания.

Преподобный Силуан Афонский

Надо уметь жить и пользоваться жизнью, опираясь на то, что есть в данный момент, а не обижаясь на то, чего нет. Ведь времени, потерянного на недовольство, никто и ничто не вернет.

Священник Павел Флоренский

Как семья китайского профессора хранила русскую культуру и пострадала за это

в Китае. Ее родители были резидентами советской разведки в Пекине, а она им помогала. «А теперь рассказывай все, что знаешь». Но она знала лишь то, что это полный бред.

Через четыре месяца Инну перевели в другую тюрьму. Ее не пытали, не били, не мучали, тюрьма была привилегированная. Трагически сложилась судьба выдающегося театрального режиссера Сунь Кеин, которая была близкой подругой семьи Ли Лисаня, за что и поплатилась. Ее поместили в военную тюрьму, держали в кандалах и довели до сумасшествия.

Инна отсидела два года и четыре месяца, и хоть с сестрой она в заключении больше так и не увиделась, но хотя бы знала, что та где-то рядом. Непонятно было, что с родителями, и эта неизвестность терзала больше всего. Могла ли она предположить, что мать сидит в соседней одиночке и что сидеть ей предстоит еще много лет? Что отца уже нет в живых, и обстоятельства его смерти так и останутся невыясненными – то ли отравлен, то ли похищен, то ли покончил с собой?

Ли Лисань был посмертно реабилитирован, а траурная церемония, на которой присутствовала вся верхушка партийного руководства, состоялась 20 марта 1980 года, как раз в день рождения его вдовы. «Китайская традиция уравнивает важнейшие события человеческой жизни, – пишет Елизавета Павловна, – именуя свадьбу «красной радостью», а похороны «белой». Но если раньше я никак не могла с этим согласиться, то теперь понятие «белая радость» было очень к месту».

На кладбище Бабаошань была захоронена урна с очками и круглой печатью Ли Лисаня. Тела так и не нашли.

Другие берега
 В день презентации Инниной книги в Обществе российско-китайской дружбы, в зале Института Дальнего Востока, украшенном праздничными красными фонариками, собрались издатели, китайские слависты, русские китаисты, журналисты, телевидение, молодые студенты, только-только начинающие изучать китайский язык. Несмотря на нервозную обстановку, Инна была неизменно спокойна, улыбчива, внимательна к каждому, кто подбегал к ней с вопросами или с просьбой подписать книгу. И с каждым общалась так, словно это общение делает ей честь. Я не очень понимаю, что такое «аристократизм» в современном понимании, но, возможно, это он и есть. У Инны Ли он чувствуется точно так же, как у ее матери. Елизавета Павловна Кишкина не проклинает даже тех, кто принес ей много горя, ее воспоминания от начала до конца проникнуты юмором и тихой доброжелательностью. Но моя любимая глава – самая первая, про дворянское усадебное детство.
 

Оно прошло в родовом имении в деревне Студенка Саратовской губернии, и все было как положено: дом с колоннами и террасой,